Екатерина Ливанова (Кэт Бильбо) (kat_bilbo) wrote,
Екатерина Ливанова (Кэт Бильбо)
kat_bilbo

Очень хороший текст нынче прилетел

вот отсюда:
http://old-fox.livejournal.com/180787.html

Странствующий дантист от политики

- Скажи мне по совести, - спросил меня Патрик после пятой кружки пива,
- считаешь ли ты всех ирландцев малость чокнутыми?
- Нет, - ответил я, - я считаю только половину ирландцев чокнутыми.
- Тебе бы надо стать дипломатом! - сказал Патрик и заказал шестую
кружку. - А теперь скажи мне уж совсем по совести: считаешь ли ты
ирландцев счастливым народом?
- Я считаю, - сказал я, - что вы счастливее, чем можете догадаться, а
если б вы догадались, какие вы счастливые, вы б, уж верно, нашли
какую-нибудь причину, чтобы стать несчастными. У вас есть много причин
чувствовать себя несчастными, но главное - вы любите поэтическую сторону
несчастья. Твое здоровье!
Мы снова выпили, и только после шестой кружки пива Патрик решился
наконец спросить меня о том, о чем уже давно хотел спросить.
- А скажи-ка, - спросил он тихо, - ведь Гитлер был - мне думается - не
такой уж плохой человек - просто он - мне думается - слишком далеко зашел.

Моя жена ободряюще кивнула мне.
- А ну, - тихо сказала она по-немецки, - не робей, выдерни у него этот
зуб.
- Я не зубной врач, - так же тихо ответил я жене, - и мне надоело по
вечерам ходить в бар; всякий раз я должен выдирать зубы, всякий раз одни и
те же, хватит с меня.
- Дело того стоит, - сказала мне жена.
- Ладно, Патрик, слушай, - приветливо начал я, - мы точно знаем, куда
зашел Гитлер: он шел по трупам миллионов евреев, детей...
Лицо Патрика болезненно передернулось. Он велел принести седьмую кружку
и печально сказал:
- Эх, жалко, что и ты попался на удочку примитивной английской пропаганды, очень
жалко.
Я не дотронулся до своего пива.
- Ладно, - сказал я, - дай уж я выдерну у тебя этот зуб; может, тебе
будет немножко больно, но иначе нельзя. Только после этого ты станешь
по-настоящему славным парнем. Так что давай я приведу в порядок твою
челюсть, я все равно уже считаю себя странствующим дантистом...
Гитлер был... - начал я и рассказал ему все. Я уже набил руку, я стал
искусным врачом, а когда пациент тебе симпатичен, действуешь осторожнее,
чем когда работаешь просто по привычке, просто по обязанности. - Гитлер
был... Гитлер делал... Гитлер говорил...
Все болезненнее дергалось лицо Патрика, но я заказал виски, я выпил за
его здоровье, и он выпил, чуть поперхнувшись.
- Ну как, очень было больно? - осторожно спросил я.
- Да, - сказал он, - очень, и пройдет еще несколько дней, пока вытечет
весь гной.
- Не забывай регулярно полоскать рот, а если будет болеть, приходи ко
мне - ты знаешь, где я живу.
- Я знаю, где ты живешь, - сказал Патрик, - и я непременно приду,
потому что болеть будет наверняка.
- И все-таки, - сказал я, - хорошо, что зуб вырван.
Но Патрик промолчал.
- Выпьем еще по одной? - грустно спросил он.
- Да, - сказал я. - Гитлер был...
- Перестань, - сказал Патрик, - перестань, пожалуйста, там открытый
нерв.
- Ну и прекрасно, - сказал я, - значит, он скоро отомрет, значит, надо
выпить еще по одной.
- Неужели тебе не бывает грустно, когда у тебя выдерут зуб? - устало
спросил Патрик.
- В первую минуту бывает, - сказал я, - а потом я радуюсь, когда больше
не гноится.
- А всего глупей, - сказал Патрик, - что теперь я и вовсе не знаю, чем
мне так нравятся немцы.



- Они, - тихо сказал я, - должны тебе нравиться не _благодаря_, а
_вопреки_ Гитлеру. Допустим, если твой дедушка был налетчик и ты знакомишься с кем-то, кто восхищается тобой именно потому, что твой дедушка был налетчик, тебе крайне тягостно;
другие, со своей стороны, восхищаются тобой именно потому, что ты не
налетчик, но ты предпочел бы, чтобы они восхищались тобой, даже если ты
станешь налетчиком...

- У каждого есть свое честолюбие, - скромно сказал я, - а я, видишь ли,
привык каждый вечер выдирать по зубу; я уже точно знаю, где он находится;
я начал разбираться в политической стоматологии, я рву основательно и без
наркоза...
- Видит бог, - сказал Патрик, - но разве мы не превосходные люди,
несмотря ни на что?
- Да, вы превосходные люди, - сказали мы все трое в один голос: моя
жена, Генри и я. - Право же, вы превосходные люди, но вы и без нас отлично
это знаете.
- Выпьем еще по одной, - сказал Патрик, - для приятных снов.
- И посошок на дорожку!
- И стопку за кошку! - сказал я.
- И рюмку за собачку!..
Мы выпили, а стрелки часов все еще показывали - как уже три недели
подряд - половину одиннадцатого. Половина одиннадцатого - это полицейский
час для сельских кабачков в летний сезон, но туристы, иностранцы делают
более сговорчивым неумолимое время. Когда подходит лето, хозяева достают
отвертку, два болта и наглухо закрепляют обе стрелки, а некоторые покупают
себе игрушечные часы с деревянными стрелками, которые можно прибить
гвоздями. Тогда время останавливается, тогда поток черного пива льется все
лето, не иссякая денно и нощно, а полицейские спят сном праведников.

Генрих Бёлль "Ирландский дневник"
Tags: collection
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments