September 6th, 2012

fire

Ирина Ракобольская (ч.1)

Специалист по физике космических лучей — о женских авиаполках, ночных бомбардировках, актрисах, письме Сталину, написанном кровью на рубашке, научных экспериментах в метро и о том, почему война — не главное в биографии

Текст: Ирина Калитеевская Фотографии: Алексей Лукин
Рокобольская
22 декабря 1919 года — родилась в городе Данкове Рязанской губернии (сегодня входит в состав Липецкой области)
1920-е годы — семья переехала сначала в Смоленск, затем в Егорьевск
лето 1931 года — после смерти отца вместе с матерью переехала в Николо-Погорелое
1932 год — переехала в Москву
1938 год — окончила опытно-­показательную школу им. Радищева и поступила на физический факультет МГУ
октябрь 1941 года — добровольно ушла в армию; вошла в состав женской авиагруппы под командованием Марины Расковой

Collapse )

(продолжение следует)
fire

Ирина Ракобольская (ч.2)

...И жители нам рассказывали, как немцы им говорили, что девушки, которые летают и бомбят, — преступницы и пошли на фронт, потому что им обещали снять за это уголовное преступление. Немцы прозвали нас ночными ведьмами. К тому времени братцы уже перестали называть нас «Дунькиным полком» и говорили «сестренки». А пехота нам писала «наши Маруси». 
cлева направо: штурман полка Софья Бурзаева, начальник оперативного отдела Анна Еленина и начальник штаба Ирина Ракобольская
cлева направо: штурман полка Софья Бурзаева, 
начальник оперативного отдела Анна Еленина и начальник штаба Ирина Ракобольская 
Однажды мы были на Тереке. Там очень долго стояла наша линия обороны, и одна летчица (мы не знаем кто, хоть и догадываемся) снизилась над Тереком и закричала нашим бойцам: «Какого черта вы сидите и не наступаете?! Мы летаем, бомбим вам здесь, а вы сидите на месте!» А сверху, когда убираешь газ, очень все слышно. И утром этот батальон поднялся и пошел в бой. Мы об этом ничего не знали, но по­том пришло письмо от командующего пе­хотой: «Найдите женщину, которая сверху кричала» — хотел благодарность ей объявить. В другой раз, когда мы стояли в Керчи, наш десант высадился в Эльтигене, и его отрезали от нас немцы. Мы летали, возили туда продукты, мины, письма, газеты, картошку. Когда этот десант вышел из окружения и проходил че­рез Тамань, они все говорили: «Девочки, спасибо вам!» Но туда летали и мужчины, и откуда во­обще они могли знать, что там были девочки? Оказывается, ребята прилетят, сбросят груз и улетят, а девочка снизится и по­кричит им: «Полундра! Лови картошку!», или там: «Алло! Куда мины?», или: «Мы вас приветствуем!» И командир той диви­зии потом писал, что эти веселые женские голоса из воздуха были для них дороже, чем бомбы, которые они привозили. Они только очень расстраивались, что мы картошку сбрасы­вали сырую — варить они ее там не могли, нельзя ж было костер зажечь.

Collapse )
по уму

Мирослав Валек - Родина – это руки, на которых ты можешь плакать

Ну вот, мне наконец дошла заказанная книжка. Сборник словацкого поэта Мирослава Валека "Прикосновения"(1968).

Эта книжка когда-то сделала со мной очень многое. Сборник мне подарила одноклассница, которая (в те поры) не любила стихи - мол, держи, может, тебе пригодится. А у меня как раз в старших классах было запойное увлечение поэзией, я читала много стихов - классику, сборники, альманахи, всё, что попадалось в руки.

Стихи Валека вскрыли мои мозги, с таким я столкнулась впервые. То, что я увидела в этих текстах, было очень похоже на моё собственное мировосприятие, на то, как работала моя голова, только у меня это было спонтанно и дико. А в этих стихах нечто подобное было схвачено, записано и показано. Поэзия Валека, конечно, наложила большой отпечаток и на мои стихи, особенно самые ранние. Хотя, конечно, по степени глубины их смешно было бы ставить рядом. Но я тогда хотя бы перестала бояться выражать словами свои внутренности.

У Валека очень страшные стихи. Жёсткая обнажёнка. Он не гнушается ничем. Нет, он не эпатирует и не бранится, никаких вам крови-кишков. По крайней мере, телесных. Но душа здесь вся: от звенящей нежности и небесного пуха - до пыли, кала и могильной земли, в потрясающе откровенной цельности, которая, как любая подлинность, прекрасна и праведна.

В его текстах – тайная связь явлений, невозможная объёмная рефлексия сразу на множество слоёв мира, которая делает явными неожиданные, неочевидные связи. Ты начинаешь думать эти связи – и вещи, стоящие за этими острыми точными образами, поворачиваются к тебе той стороной, которую ты и не мыслил. Мир, преломлённый в этих текстах, обретает пугающий и прекрасный в своей истинности объём.

Текстов Валека на русском в сети почти нет. Буду помаленьку набирать и выкладывать. Это вечные тексты.

Collapse )
осень

Мирослав Валек - ещё стихи

Осень

Сойди с ума.
Сто раз упейся…
Осени влажные руки лежат на твоих плечах.
Осень просит огня.
Мышка серая молча
на её рукаве восседает.
Осень молится:
"Не уходите, купите рубины осенние!"
Не отказывай ей, а иначе она тебя купит сама.
И уже не избавишься от шагов её вкрадчивых
за тобой и в тебе…
Ах, куда же уйдёшь без причины?
И когда ты уснёшь,
будешь слышать, как осень заводит часы,
как боится, что вдруг запоздает…

Поезд резко свистит,
над дворами летя, как последняя птица.
Человечек нелепый,
ты впиши себе всё:
счастья было премного
и страха,
да и осени золотом были карманы набиты.
Всё записывай!
А осень тебе подсчитает
и итог подобьёт.

На полгода начинается тьма.
Возвращаются моты с рубинами к дому.
В глине чавкают цепи.
Мост над водами треснул, как щепка,
под тяжестью слова несказанного.
Даже страшно.

Кто-то шлепнул ладонь о ладонь…
Это осень свои золотые
с ладони и вновь на ладонь перебрасывает,
пересыпает
на ладонь
с ладони своей.

(перевод Б.Окуджавы)

Collapse )