February 26th, 2005

добрая осень

Башню снесло...

Это я сегодня переслушивала Геннадия Жукова. Видимо, попало в какое-то настроение или ожидание - черт меня разберет. Текст, который меня сегодня порвал на кусочки. Я не знаю, про что это, почему это, что за штука - но она меня завораживает. Текст, кстати, другого автора. Какая-то шиза, блин, восточноевропейская. И еще ассоциации с "Осенним лисом" Скирюка. Артин говорит, что все это потому, что она про смерть. Но на самом деле я не пойму, про что она. Может, кто подскажет? Хотя, конечно, без исполнения, голым текстом, оно совсем не так. Потому что Жуков поет вообще очень странно и страстно, цепляя за самое солнечное сплетение - и дальше уже проблематично сорваться, так и идешь за голосом.

Андрей Мёртвый (стихи Бенулеску)

Первый раз его убили ночью на груди у милой,
Хоронить его хотела - не нашла в потемках тела,
Лишь нашла кровавый след, да во что он был одет,
Ту одежу схоронила, крест стоит с пустой могилой.

Жил Андрей в чащобе скрыто, захотел хоть горстку жита,
Объявился под горой, с деревянною ногой.
Как на мельницу забрел, он вторично смерть нашел,
Был убит, но, слава богу, схоронили только ногу,
Спит в могиле на века деревянная нога.

Объявился вновь однажды, погибающий от жажды,
В летний зной зашел на ток, попросил воды глоток.
Был он без руки, без уха, попросил напиться глухо,
В счет каких-то там обид был хозяином убит.
Зря кружится воронье: весть о гибели – вранье,
Свет его несытых глаз трижды гас, да не погас,
И однажды Андрей Мертвый вышел в мир четвертый раз.
Поседела голова, в башмаке росла трава,
И болтались рукава,
Лишь глаза перед бедой все лучились добротой.
На краю села ходил, сказки детям говорил,
Тут под вечер у ракит был последний раз убит.
Андрей Мертвый, молвит сказ, молод был и синеглаз,
И за это Андрей Мертвый принял смерть четвертый раз.

Зря кружится воронье: весть о гибели – вранье...
И за это Андрей Мертвый принял смерть четвертый раз...