October 12th, 2004

добрая осень

Гулянки-3

Обещала же я Тумбочке написать, как мы гуляли дальше, и вот, как честный самурай... ну так да, гуляли мы еще дважды. Упрямым рефреном через наши прогулки проходило мое намерение отловить в активной фазе детскую железную дорогу и злобно на ней покататься, но это была не судьба. А жаль: ужасно люблю осенью кататься на детской железной дороге – у нас в Уфе тоже такая есть, ходит вокруг парка и озера в нем.

Было сыро после дождя, мы услышали, что канатная дорога не гремит и пошли посмотреть – а почему, собственно, она не гремит в рабочее время?! Я мерзким инспекторским голосом спросила у тетеньки-контролера: «А почему у вас канатная дорога не работает?» «Вас ждем!» – доложилась мне тетенька и включила аппарат. Ну, мы, конечно, слегка офигели и тут же полезли на ней кататься, невзирая на то, что это можно было делать либо стоя, либо сидя в луже. Мы были там одни, и она вертелась исключительно ради нас! Не дожидаясь, пока наше чувство собственной важности распухнет и мы застрянем в кабинке, мы вылезли с другой стороны и пошли прочь.

Потом мы прошли мимо источника, и всю дорогу Тумбочка пугал меня чавчерицей, которая поджидает нас в промежуточной точке маршрута. Я не знала, что такое чавчерица, а он меня уверял, что уж она-то меня знает... Чавчерица оказалась милой миниатюрной блондинкой по имени Катюша Маслова, и страшного в ней всего-то и было, что она была ужасно голодная. И мы во избежание несчастных случаев на прогулке пошли в парк искать жратву. Охотиться там, ввиду так себе погодки, было не на кого, и мы решили унизиться до хот-догов. Тетка из помпезного ларька вкрадчиво уверяла нас, что у нее самые лучшие хот-доги в Харькове; мы снизошли и взяли один на пробу. Тетка доброжелательно сказала, что мы можем пожевать друг у друга, на что ей было отвечено, что если мы прямо тут соберемся «пожевать друг у друга», нас могут и в милицию забрать...

Мрачно жуя друг у друга этот стандартно-типовой хот-дог, мы отправились искать рыбы в другое место, уже почти галопом, но не от голода, а оттого, что я торопилась на концерт. Пэти-пэны из булочной «Париж» на бегу и всухомятку – тоже экзотично... Тумбочка с Чавчерицей, сами себе сироты, на концерт не пошли.
добрая осень

Рок-музычка опять

Потом было арт-кафе «Агата», а внутри него – концерт двух приличных рок-групп. Сначала была «Граффика», потом – «Восьмой день». А еще там была Лена Беликова, которая совершенно напрасно стеснялась танцевать, пиво, теснота, много хорошей музыки, мыльные пузыри по всему залу в моем исполнении, расчувствовавшийся Грахольский, который чуть только не полез на сцену, и ваша покорная, которая на сцену таки вылезла... ах, да – там в промежутках выступали молодые поэты в худших богемных традициях а-ля какой-нибудь там век. Они были томные, не очень бритые и с бунтовскими шевелюрами, а то, что они несли, было просто ужасно. Ну вот, когда там возникла очередная настроечная пауза, я с позволения Кости (лидер «Восьмого Дня») сама прочитала свой стишок Collapse ) Он пришелся куда более в тему – программа у «Восьмого Дня» была такая... экзистенциальная. «Восьмой День» - вообще молодцы, их еще долго не отпускали после окончания программы.
добрая осень

Гулянки-4 ("Париж")

Следующая прогулочка с Тумбочкой планировалась «часика на два», но как-то сама собой растянулась во времени. Началась она с Молодежного парка, про который некоторые харьковчане с придыханием и страшными глазами говорили мне, что он «построен на костях» – сиречь, на месте бывшего кладбища. Да ни фига там уже не осталось от этого кладбища, а кости если и есть еще, то давно пусты. Очень себе благостное местечко, никакой некротики. :-)

Оттуда мы пошли осваивать «Париж» - тот самый, на Пушкинской. Это такая милая кафешка в стиле «а-ля франс». Там пекут уже упомянутые ранее пэти-пэны – это такие слоеные пирожки со всякой вкуснятиной в середине – фруктовой, мясной и еще разной. Мясо в них, заметим, самое настоящее – курица, телятина, кролик и т.д. Стоят они по нашим московским ценам вообще копейки. А еще там пирожные, способные искусить даже меня, на что уж я не увлекаюсь сладостями, и напитки. Мне понравилось в меню название кофе: «Пожар в Бастилии». Кажется, именно этот кофе был с сахаром и абсентом. Кофе было много и разных. Но мы пили фруктовый чай. А, еще в меню было отдельным пунктом: «Неправильно сваренный каппучино: в ассортименте отсутствует, цена – 0 грн.»

Внутри там, на двух этажах, несколько зальчиков – побольше и поменьше, внутренний балкончик, «фонарь», нависающий над улицей, а еще, отдельным входом, ресторанчик. Оформление везде в одной темно-красной цветовой гамме, отличается оно деталями дизайна – фасоном столов и стульев, драпировками, свечками, сервировкой и прочими приятностями. На стенах – картины французских художников в недурных репродукциях и даже, как мне показалось, в ручных копиях, по углам – граммофоны, телефоны и прочий антиквариат начала ХХ века, на столиках – подставочки под горячее с репродукциями в том же стиле. Над балкончиком висит телевизор и крутит красивые картинки, цветопередача у него сдвинута в красную сторону, смотрится все в комплексе очень гармонично. И еще ненавязчиво журчит нежный грассирующий голосок...

Два пирожных, один пирожок и чашка чая меня чуть не убили. В смысле смерти от обжорства. Это требовалось разгулять, и мы пошли в сторону Советской площади, по пути отмечая те кафешки, в которые стоило бы заглянуть с другой раз.
добрая осень

Гулянки-5 (Цитадель)

Советская площадь, если смотреть в сторону реки Харьков, меня всегда глючит – с самого первого раза, как я ее увидела. Почему-то кажется, что там, за подменяющим горизонт уличным горбом, за крышами домов – море. Что улицы там стекают к гавани, в которой, как в гриновских портах, тусятся самые разные-разные корабли. И сохнут на камнях водоросли, и чайки разбираются по понятиям с голубями, и треплются на соленом ветру разноцветные треугольные флажки... Первый страж на пути к морю – скрипач на крыше, он высматривает и дает знаки – пустить, не пустить... Охраняет спуск старый дом, разный с каждой своей стороны, фасад же у него – откуда-то из Андерсена; это, видимо, представительство северных морей.

А если промахнешься мимо моря, то уж к реке выйдешь точно. А пойдешь вниз по течению, мимо подвесного мостика (не забудьте на нем покачаться, это очень радует!) – придешь через короткое время к месту слияния Харькова и Лопани. Говорят, когда-то эти речки были судоходными, сейчас же глубина там появляется только если их подпрудить. В тот самый раз вода была спущена, и на углу двух рек обнажилось широкое, пахнущее помойкой илистое дно...

...Вот тут меня как раз накрыло очередной порцией глюков. Лирическое отступление: я как раз недавно поняла, отчего меня так притягивает Харьков. Оттого, что это Пограничье. Наша земля, земля Стражей...

Мне тут рассказали популярно, как начинался Харьков. В XVII веке было построено несколько крепостей на границе Руси и Дикого Поля – Харьков, Чугуев и еще другие, не помню. Харьков был, в принципе, ничуть не лучше прочих, но однажды к стенам крепости подошел запорожский атаман Серко (кажется, так его звали), который в то время крупно разбойничал по всей Украине и требовал присяги себе, любимому, от всех, кто попадался на его недобром пути. Со стен же Харьковской цитадели ему показали большой державный кукиш и сказали – мол, фиг тебе, противный, мы царю-батюшке присягали, и против клятвы идти нам будет не по чести. И пошел Серко лесом вдоль Дикого Поля... А царь-батюшка Алексей Михайлович так верностью Харькова был растроган, что даровал городку право трижды в год проводить большую ярмарку. А дальше все и так понятно, я думаю.

Ну так вот: Харьков стоит на границе Руси и Дикого Поля – в прошлом, на границе России и Украины ныне, на стыке двух культур, на порубежье леса и степи, на тектоническом рубце, и в самом городе граница мегаполиса и леса постоянно играет причудливым контрастом. Это волнует кровь и бередит сердце. В этом городе тоже нашла свое отражение Цитадель Стражей Пограничья...

Мы стояли на слиянии двух рек, на благоустроенной набережной, под холмом, на котором когда-то была древняя крепость (сейчас от нее остался только один собор, и в нем играют на органе), под высоким валом, заросшим зеленой травой. Там сейчас центр города, вал венчают скамеечки, а на самом склоне - клумба с портретом из цветов, сменяющимся вместе с политической конъюнктурой. В иссякшем русле Лопани лежит на дне у берега, как больная рыба, осиротевший речной трамвайчик. От старой крепости остались только очертания земли - и что-то, уловимое под сумеречными слоями времени, когда смотришь в него, насквозь, как в глубокую воду... Меня пробило на Collapse ) Читать вслух. Не мои. Это Транк. Тумбочку тоже вставило. (Стихи эти, заметим, были навеяны их автору другой древней русской крепостью примерно тех же времен – цитаделью Новокузнецка, которая еще сохранила, хоть и не целиком, свои стены).

Это была жанровая кульминация. Мы поднялись к площади и разбрелись по домам.