Екатерина Ливанова (Кэт Бильбо) (kat_bilbo) wrote,
Екатерина Ливанова (Кэт Бильбо)
kat_bilbo

Categories:

Опыт духа все разнообразнее

Сегодня пошла побродить в ближний лесок. Славно погуляла по весеннему солнышку, снежками в сосны покидалась. Когда вернулась - с непривычки сморило, и приснилось ТАКОЕ...

Снилось мне, будто бы я работаю в какой-то службе - помесь ментовки, службы магической безопасности и инквизиции. Все вместе. Потому что в картине мира той реальности, что мне снилась, религия/вера и волшебство были абсолютно нормальными составляющими реальности. Ну и соответственно все, включая и преступления, рассматривалось в совокупности факторов влияния. И концепция борьбы с преступностью там совершенно иная: идет работа с личностью, сродни психотерапевтической: делается так, чтобы человек перестал совершать преступления. Но не "промывкой мозгов", а решением внутренних проблем, побуждающих действовать преступно. Исходя из того, что от хорошей жизни здоровый на голову человек на преступление не пойдет.

И вот, значить, наша служба выследила маньяка-педофила... Не то, что бы это был какой-то страшный маньяк - он, в принципе, никого даже не обижал. Просто знакомился с девочками лет этак 7-8, подружался с ними, дарил конфеты и шоколадки, а за это просил, чтобы они у него в штанах потрогали. Ему больше ничего и не надо было для счастья. Ну вот мне сверху дают на него ориентировку и приказывают "взять на крючок" - это означает войти в контакт и сделать этот контак прочным - для дальнейшей терапевтической работы.

Иду на указанное место ловить клиента. Вроде он тут вот-вот пройти должен. И точно - идет здоровенный квадратный толстый дядька лет этак 50-60, он настолько обрюзглый и неопрятный, щеки висят щетинистыми складками, что не разобрать толком возраст. На нем темно-синий костюм - строительная спецодежда: широченные штаны и куртка. Он ведет за ручку девочку лет 7-и в красном платьице ниже колен, с бантиком, в туфельках - такая прямо вот куколка. Я тихо пристраиваюсь в хвост, слышу, как девочка звонким голоском рассказывает, как она пришла домой, а мама дверь не открывает, и вот ей теперь придется еще погулять, все такое... А дядька кивает и ведет себе куда-то.

Я аккуратно подруливаю сзади и спрашиваю у девочки - мол, девочка-девочка, а кто этот дядя? Ты его знаешь? Куда он тебя ведет? Девочка мне, ничтоже сумняшеся, ответствует - мол, это дядя-сосед из соседнего двора, он хороший и добрый, она дядю давно знает, он ей дарит шоколадки, а сейчас они идут к дяде играть, потому что ее мамы нету дома... Однако сам дядя уже смекнул, что что-то тут явно не то. Он аккуратно сообщает девочке, что у него появились срочные дела, что ей лучше пойти и посмотреть, а вдруг мама уже вернулась - ну, короче, он девочку спроваживает, а я ему предъявляю удостоверение. Он сникает, а я сообщаю, что нам бы поговорить бы.

А дальше мы с ним сначала идем по двору, потом заходим в какой-то подъезд. По ходу дядька сначала начинает плакать и рассказывать, как он этих девочек на самом деле любит, и что он никогда их не обидит, имена перечисляет - штук пять. Он смешно и страшно куксится, дрожат губы, слезы текут по небритым морщинам. Я с ним очень аккуратно разговариваю - мне ж его не напугать надо, а напротив расположить к себе - сделать так, чтобы он таки попал на лечение в результате, причем добровольно. Ну вот я как-то так технично его "цепляю", все глубже и глубже... со стороны это похоже на очень задушевный дружеский разговор. На самом деле дядьку прорвало - он уже много лет стеснялся кому-то признаться в своей страсти, и теперь просто выплескивает свою исповедь. А я слушаю и холодно просчитываю, что сказать, где сделать акцент, на чем ловить... Но при этом и жалко его ужасно.

В моем восприятии, перед внутренним зрением, все это выглядит, как погружение в слои его души. Это такая техника, которой нас, собственно, учат. Чем больше он выговаривается, тем глубже я проникаю в его личность и прямо как будто рукой подцепляю те моменты, которые ему помогут: вовремя вспомнить себя, когда у него очередной раз "поведет крышу", зацепиться за что-то другое и отвлечься, переключиться, справиться с собой. Он понимает, что это пагубная страсть, искушение плоти и т.п. Но он не может совладать с собой, когда на него "накатывает". Я даю ему свой номер служебного сотового - когда на него снова накатит, пусть позвонит мне, не стесняется, мы поговорим, и ему станет лучше.
Мне, кстати, по ходу дела было нужно, чтобы он произнес некую формулу, дающую возможность воздействовать на него изнутри - то есть, выразил свое согласие, впустил внутрь. И эта формула не должна произноситься сознательно - ее должно сказать подсознание, она должна прозвучать спонтанно и мимо осознания пациента. На несколько вопросов, спрятанных в тексте разговора, дядька должен ответить "да", тогда ключ сработает и можно будет производить операции с его душой. В этом есть залог того, что его оставят на психотерапии и не будут изолировать прямо щас. Потому что если мое экспертное мнение будет, что он не поддается контакту, тогда его просто сразу заберут в лечебницу и будут лечить уже более суровыми методами. Мне постепенно, аккуратно заговаривая зубы, удается получить эти ключи.

Он жалуется, что пробовал обратиться в церковь, к католикам, но его оттуда прогнали - я обещаю ему поговорить с друзьями-католиками и найти правильного попа, который ему будет помогать с этим справиться. Я лезу глубже, молюсь за него, ищу что-то светлое и настоящее (вижу, что в принципе он неплохой и довольно добрый дядька), расцепляю связи на чувство вины, из-за которого он считает себя уже совершенно пропавшим и не имеющим надежды существом - чтобы он почувствовал, что еще может с этим бороться. Я очень хорошо чувствую все, что у него там копошится: и боль, и страх, и страсть, и похоть, и вину, и стыд, и отчаяние... жуткий коктейль, человека ужасно жалко. Я воспринимаю его четко, как пациента - очень хорошо помню это ощущение.

Что интересно: по мере погружения в глубокие слои его души я вижу, что облик души меняется. То есть как бы я вижу внешность человека по-другому, как наложенный образ. Ну, там по-всякому корежило его оригинальный внешний вид, не помню всех вариантов. Поразило меня то, что когда я докопалась до каких-то глубинных совсем уже слоев, не сильно попорченных, я обнаружила, что облик его души - это сильно побитая жизнью, безмерно усталая, очень запуганная, заплаканная юная женщина лет 20-ти...

Дядька уже просто-таки рыдает, на этот раз уже от облегчения. Я вроде бы немножко что-то внутри него починила. Кроме того, я посадила ему несколько якорей - на то, чтобы он обо мне железно помнил и звонил, если его "поведет", на то, чтобы был предрасположен искать помощи вовне (то есть, соглашался на психотерапию - сам-то он уже совсем потерял контроль над собой). Теперь это временно мой пациент, я за него отвечаю - и за его визиты к психотерапевту, и к священнику, и т.п. - что там ему понадобится для избавления от мерзостной страсти. Ну и проследить, чтобы у девочек, с которыми он "играл", тоже все было в порядке.
Причем я прекрасно понимаю, что наша связь-зависимость - не односторонняя, что мне придется много молиться вместе с ним для его исцеления, что я теперь чувствую, что в нем происходит, почти как свое. Работа у меня такая. Причем не то, что бы мне пациент как-то импонировал: дали задание - работай. Как пациент у врача, точно. Которого нет смысла осуждать, на которого нет смысла злиться и т.п. Это не входит в обязанности и мешает работе. А вот христианская любовь к живому человечьему существу - это помогает, поэтому это - наш инструментарий, мы этим работаем...

Последний эпизод: мы уже расстались с растроганным в хлам пациентом, и я встречаюсь в том же подъезде с нашей сотрудницей, которая собирает информацию о выполненных заданиях: сдаю ей краткий отчет, телефон-адрес клиента и т.п., и сообщаю, что я его таки веду. Сотрудницу едва не тошнит от брезгливости, когда речь заходит об этом дядьке-педофиле, она бурчит что-то вроде "давить их таких надо". Хорошо помню ощущение контраста между нашими чувствами: я после сеанса уже не могу относиться к нему так, для меня это в первую очередь заблудившаяся душа, которой мне надо помочь выйти из мрака...

Вот такой вот сон. Очень богатый на ощущения. Проснулась - охренела.

Но такой подход к преступности мне кажется весьма правильным. Жаль, что он неосуществим в наших условиях... Откуда ж кадров-то напастись, а?
Tags: сны
Subscribe

  • Послепожарное нервное

    А оказывается, некисло меня нерваками-то приложило. Сегодня только отпускать начало. Весь день сидела и рыдала с перерывами, не то, что бы по…

  • У нас сегодня был пожар. Но нам дико повезло

    Сгорел на нашем участке сарай, ещё старый садовый нужник, и расплавился поликарбонат на теплице. Дом не пострадал, мы, соответственно, тоже. Но я…

  • Как мощно весна-то вступила!

    Толстый слой снега растаял буквально в три дня. Садик демонстрирует нам, сколько предстоит работы. Несколько пугает, учитывая, что работник я сейчас…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments

  • Послепожарное нервное

    А оказывается, некисло меня нерваками-то приложило. Сегодня только отпускать начало. Весь день сидела и рыдала с перерывами, не то, что бы по…

  • У нас сегодня был пожар. Но нам дико повезло

    Сгорел на нашем участке сарай, ещё старый садовый нужник, и расплавился поликарбонат на теплице. Дом не пострадал, мы, соответственно, тоже. Но я…

  • Как мощно весна-то вступила!

    Толстый слой снега растаял буквально в три дня. Садик демонстрирует нам, сколько предстоит работы. Несколько пугает, учитывая, что работник я сейчас…