Екатерина Ливанова (Кэт Бильбо) (kat_bilbo) wrote,
Екатерина Ливанова (Кэт Бильбо)
kat_bilbo

Categories:

Наркоз, или путешествие одинокой монады в бело-розовой пластмассово-бумажной матрице

На сутки ложилась в больничку - небольшая плановая операция. Был общий наркоз.

Это был не первый мой общий наркоз, бывало и раньше - в общей сложности четыре раза до этого. И каждый раз это было просто ничего - ну, то есть, как из плёнки вырезали кусок и края склеили. И я завидовала людям, которые после наркоза рассказывали, какое кино они там посмотрели - у кого-то помершие родственники, у кого-то разговор с Богом, у кого-то светящиеся туннели и всё такое, у кого-то черти лысые... А у меня - нифига. Просто маленькая смерть, вырезанный фрагмент жизни.

Ну, я, кароче, допросилась, чо. :-) А теперь засыпайте, сказала мне врач. Я говорю - а что мне надо для этого сделать? Ничего, говорит, расслабьтесь, закройте глаза.
Тут я почувствовала, что меня потащило, сказала - о, началось! - и сошла с ума.

Я превратилась в лепесток бело-розовой субстанции, этакий выступ на ткани реальности, который закрутило и стиснуло водоворотом изменившейся действительности... сама реальность тоже потеряла форму и стала бело-розовой, однородной, она прилипла ко мне с всех сторон, поглощая моё распадающееся сознание. Я чувствовала, что так и надо, что я - совсем не то, чем я представляла себя до этого, что я должна слиться с этой новой реальностью, которая в этот момент меня активно меняет и переваривает, при этом сохранив себя, и тогда неправильное будет исправлено, а я вернусь к новой жизни.
Между тем меня всё глубже засасывало во что-то вроде матрицы, в которой я самоощущалась как что-то вроде компьютерной программы, я состояла из множества мелких частиц, которые постоянно взаимообменивались с окружающей меня плотно прилегающей средой, которая тоже менялась, становясь всё время чем-то иным, как будто у ней открывались всё новые и новые измерения. И я была единой с этой средой, которая пыталась меня растворить, разложить на частицы и переделать. И я была уже абсолютно бесформенным и беспамятным протуберанцем, в котором уже почти не осталось мыслей, кроме мерцающего ощущения собственной индивидуальности, уже без атрибутов, голая и босая монада в пространстве, непрерывно выворачивающемся наизнанку. Я цеплялась за жалкие остатки памяти о том, что я пришла лечиться в больницу, но я уже поняла, что нет никакой больницы, и всё не так, и мира нет, и меня самой тоже нет, я просто часть окружающей среды, по недоразумению обладающая каким-то подобием самосознания, и меня крутит и выворачивает вместе с постоянно изменяющим свою сущность пространством, и если бы у меня было тело, то мне было бы больно, потому что внутри меня что-то тоже крутится, ковыряется и выворачивает наизнанку меня.
И в этой перемалывающей меня мясорубке у меня, тем не менее, была очень чёткая мысль утопающего, которая, если её перевести на язык слов, звучала бы примерно так: "Если я не удержусь, мне пиздец, ой-ёй-ёй, мамочки, он уже настаёт! надо держаться, надо прорваться! а-а-а, держаться нету больше сил..."

Потом начали проявляться отдельные куски форм, очень странные, я вспомнила, что я вообще-то в больнице, только врачи выглядят совсем не так, они тоже похожи на шевелящиеся фрагменты матрицы, и всё, что я успела увидеть и запомнить перед наркозом, выглядит так же, и оно всё такое НА САМОМ ДЕЛЕ. Потом появились проблески телесных ощущений, но они тоже были бесформенные и бумажно-пластмассовые - это меня перекладывали на каталку и звали. Я пыталась что-то отвечать, но я не была уверена что у меня вообще есть рот и чем говорить, по крайней мере я ничего подобного никакими органами чувств не наблюдала, но ещё была какая-то память о том, как говорят, и я попыталась что-то такое изобразить, вдруг получится. Судя по всему, получилось, но меня снова тащило обратно в бело-розовую шевелящуюся пустоту.
Потом у меня что-то начало мелькать перед глазами, непонятное. Я стала яростно собирать в кучку манную кашу своего сознания и пытаться увидеть свои руки (да, я вспомнила, что у меня, по идее, должны быть руки!). В это время мои соседки по палате наблюдали, как я, глядя выпученными глазами куда-то в никуда, судорожно барахтаясь, пытаюсь перевернуться на живот, потому что сложили на кровать меня, традиционно, лицом кверху. Я перевернулась и подтянула руки к лицу. Продираясь сознанием сквозь бесформенность и выпучив глаза ещё сильней, я увидела два бело-розовых бумажных лепестка. Но я же помню, что там должны быть пальцы! Ну же, пальцы! У лепестков появились пальцы, сначала по три, потом по четыре - и вот уже сколько надо! Я пытаюсь потереть эти бумажные подобия рук друг о дружку, они сухие, очень гладкие и противно шелестят. Я продолжаю тереть руки, привставать, опираясь на них и на коленки. Перед глазами начинает проявляться спинка кровати, а в ушах - голос соседки: "Катя, что ты делаешь, ты же упадёшь, ахаха, прекрати!"

Потом соседка мне рассказала, что когда меня стали перекладывать с каталки на кровать, я протянула руки и сцапала подушку, которая была переложена на тумбочку - почему-то у них такое правило: после наркоза класть человека обязательно без подушки. А у меня ж приступы кашля ещё! Я сразу попросила - положите меня на подушку, а то я как начну кашлять ещё в наркозе, будет мне худо. Врач сказала - посмотрим по состоянию, но она, судя по всему, вообще про это забыла. Ну я тяну подушку к себе (это я ещё в бессознанке), у меня её отбирают, говорят - нельзя! - а я говорю (говорю, карл!) - мне нужна моя подушка! Ах, какая капризная больная, игриво сказали санитарки и отняли-таки подушечку. Но я, как только вырастила пальцы на руках и смогла разглядеть тумбочку, дотянулась до подушки и забрала её. Соседка мне - мол, они сказали, нельзя! А я говорю: да пошли они в жопу! И это была первая фраза, сказанная мной в сознании. А битву за подушку вело какое-то моё отдельное "я" вообще на автопилоте.

Тут начинается уже более сознательная жизнь, я возвращаю себе зрение и слух, инстинктивно двигаю руками-ногами и барахтаюсь на кровати, ползу, пытаясь получить тактильные впечатления и вернуть ощущение тела. Через несколько минут мне удаётся сесть. И ей-богу, выходить из наркоза сидя гораздо удобнее, чем лёжа на спине. Потому что "вертолёты" - они хуже всего именно на спине, ну это же знает любой, кто хоть раз до них допивался! А ощущение в башке от закачанного в меня вещества было ровно такое же, как когда как следует накачаешься чем-то крепким, и мозги начинают рассыпаться на части.
Кстати, реально, в целом я очухалась быстрее, чем соседка, которая отстрелялась на полчаса раньше, но вела себя тихенько. Больно, кстати, почти не было.
Как только я смогла встать, я встала и прошлась туда-сюда, выглянула в окно, потрогала всё в палате. Каждое новое ощущение, даже самое мелкое - о, цветочки на клумбе за окном! - возвращало меня в чувство. Я, как пьяная, болтала всякую смешную чушь, веселила соседку и сама цеплялась за издаваемые мной звуки и слова, чтобы заново создать актуальные (а не только из памяти) связи с привычной действительностью, которые все были или разорваны, или как будто отменены, потому что у меня всё ещё оставалось ощущение, что вот эта шевелящаяся субстанция реальности, где нет форм, а только сущности (ах да, я забыла сказать - там была не только моя сущность, но и, к примеру, сущность врача, очень милой женщины, дай ей Бог здоровья, и сущность больницы, и сущность, к примеру, анестезии или лечения как такового...) - так вот, у меня было очень ещё свежим ощущение и осознание того, что мир НА САМОМ ДЕЛЕ таков, как в моём наркозе, а всё, что я наблюдаю без наркоза - это не более, чем форма, которую придают миру мои органы зрения и моё сознание. И ведь оно так и есть: мир - это взаимодействия комплексов частиц и процессов, а видимые и воспринимаемые нами формы - они вообще обусловлены в большей степени даже культурой, а не органами чувств.

Ну вот, из наркоза-то я вышла, но до сих пор не могу отвязаться от ощущения глубокой условности всего, что вижу и чувствую вокруг, как будто всё оно ненастоящее, непрочное, зыбкое, как рябь на поверхности воды.
Не, я понимаю, что это химия. Надеюсь, оно скоро выветрится.
Да, и с памятью тормоза: то, что было до наркоза, до сих пор как будто пылью посыпано, а про некоторые вещи или фразы не могу вспомнить, откуда они.
В натуре, сэр, новые ощущения.
Обдумывая их, вспоминала то кастанедовского Большого Орла, который пожирает души умерших, уничтожая всю память и оставляя голую искру-монаду, то попытки описаний путешествий в ментальном плане (исключая "астрал" как область форм)...
Но всё же немножко приятно, что вроде бы всю дорогу я находилась в подобии сознания, в ощущении себя, а не в полном беспамятстве.
И всё равно: такая ИЗМЕНА! :-) Не хочу повторять. Но, скорее всего, увы, придётся. Таковы перспективки дальнейшего лечения.

Кстати, ещё момент: после вот этого опыта я выловила в памяти какие-то обрывки ощущений с предыдущего наркоза. То есть, они, оказывается, были, но сразу забылись, а теперь поднялись по ассоциации. Забавно.

Эта телега накатана мной чтобы пожаловаться, похвастаться, немного вас развлечь - и отделить от себя всё это, вытащить из ощущений - в какой-то мыслительный материал. :-)
Tags: комиссарские потроха, сны
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments