Екатерина Ливанова (Кэт Бильбо) (kat_bilbo) wrote,
Екатерина Ливанова (Кэт Бильбо)
kat_bilbo

Categories:

И проснулся Вулкан...

Офигенный, совершенно офигенный рассказ от Хатуля...

Оригинал взят у imenno в И проснулся Вулкан

Кире и Тате

Люся подойти к телефону не может, Люся занята, она умирает.

...В общем-то, где-то так, да. В смысле, не звоните насчёт списка новых свойств окна интерфейса пользователя системы учёта контроля качества производства товаров, потому что свойства есть, документация не дописана, а программист, она же архитектор и разработчик, она же единственная, кто во всём этом хоть что-то понимает, уткнулась сейчас своей напрочь гениальной башкой в свои же не менее гениальные ладони, и не легче ей оттого, что врачи наконец перестали крутить ей то, чего у неё отродясь не было, и стали резать правду, в буквальнейшем смысле слова, матку. Ну и какова правда-матка на вкус? Зря, оказывается, пропала чудесная, прямо девичья, шевелюра - волосы ведь не от болезни, а от лечения выпадают, а какой в лечении прок, если оно не помогло? Ну разве что верная Олька, лучик света, теперь может Люсю подразнить Лысей. И дразнит, утром приходит, вечером приходит, а ведь у самой работа, муж, дочки две... Вот да, ещё хорошо: никто Люсю не ждёт дома. Оля поплачет, да, и ещё пользователи системы учёта контроля поубиваются, потому что система вот она, диво как прекрасна, а документации нет и спросить некого. А муж, там, дети, кто ещё бывает - те плакать не будут. За отсутствием.

Да и сама Люся плакать не будет. Рай с дудками, ад с кастрюлями - чепуха, в это она не верит. А верит в одно из двух: или просто гаснет свет, время останавливается и исчезает личность - тогда Люся плакать не будет за отсутствием собственно Люси. Ну, или то самое, заветное.

Байка говорит: если воображаешь мир - потом, когда всё закончится, в него попадёшь. Ну вот как про писателя Стонуэлла говорят, что он теперь в своём Каррэйне. Или про того, другого профессора, английского, по которому тоже тучу фильмов сняли, то же самое рассказывают, но про его собственный мир. И их фанаты, мол, которые очень хотели, тоже туда попали. Доказательств нету, но верить хочется.

Ну, если это так, то Люся точно знает, где она скоро окажется; и если это сбудется, то она не то что плакать не станет - целую вечность провизжит от радости. Потому что ей ни к чему миры из книжек и фильмов. Потому что ждёт её мощёная площадь на крыше старинного замка, и девять мостов, с разных сторон на эту площадь ведущих, и едкий запах близкого моря, и двое юношей - рыжий вихрастый и гладковолосый брюнет. А у неё у самой снова будут волосы, только серебристые, как лунная дорога на морской воде, и будет она...

- Суххáн эмерé! Суххáн эмерé, ты ещё здесь?

Она поднимает голову и пялится на вошедшего, не веря собственным ушам, потому что "суххан эмере" на тамошнем языке означает "создательница мира".

Перед ней высокий и весьма миловидный парень, не Клэйс и не Тринтер, а скорее какой-то гибрид - вихрастый брюнет сплошь романтического вида, одетый, правда, в костюм санитара.

- Как хорошо, что ты жива ещё, суххан эмере. Я так боялся не успеть.

Когда-то, когда Ольке ещё не надоело, Люся ей все эти истории рассказывала, ну, разве только самые-пресамые эротические моменты скрыла, хоть и от лучшей подруги. Правда, если подумать, таких моментов было процентов пятьдесят всей фабулы... но всё равно: Оля знала достаточно, и такой розыгрыш был вполне в её духе: она могла подумать, что отвлечёт её от мыслей о...

- Ты понимаешь мои слова, суххан эмере? А то я говорю, но ты не отвечаешь мне, и тревога медленно-медленно входит в моё сердце, как суда Дабрской флотилии в Порт Оправдавшихся Надежд.

Люся представляет себе шестьдесят восемь судов Дабрской флотилии, столпившихся у волнорезов Ступа и Пестик, и как они медленно-медленно входят... Постой.
- Скажи, - говорит она. - Сколько кораблей в Дабрской флотилии?
- Шестьдесят восемь, - удивляется гость вопросу. - Неужели ты не знаешь?

Не могла я рассказать Оле такие подробности. Ну не могла и всё. Но на всякий случай... Сейчас проверим. А то вдруг действительно?
- Эй, ты! А что такое Ошибка Адмирала Стэнса?
- Я понял, ты меня проверяешь. Я не знаю, зачем...
- Ответить можешь?
- Конечно, могу. Он должен был плыть во Фрэн-Хтаалт, а уплыл во Флэн-Хтаалт, и по дороге открыл новый материк, который так и назвали - Ошибка Адмирала Стэнса. Я сам родился на этом материке.
- Родился... А как встретились самые первые Трое Мальчишек?
- Первый был дежурным по двору, когда Третий помогал Второму удрать с урока.
- А последние? - Ей это было ни к чему, она уже знала, что он настоящий. Но услышать это своими ушами...
- Последние вначале были вдвоём, один вытащил другого из бочки с мазутом. Услышал крики. А потом их стало трое, но они не сразу это поняли.
- Потому что...?
- Потому что третий... - Голос гостя задрожал. - Третий был девчонкой. Это... ведь это ты, правда?

Люся очень давно не плакала. Просто выплакалась уже. А тут слёзы взяли и потекли, что с ними поделаешь.
- Нет, я - Люся. А Третья - это Сиррона. Так что я не она... пока что. Но ведь ты за этим и пришёл, да? Ты пришёл меня забрать туда?
Вихрастый брюнет рассматривает Люсю, как вчерашний рентгенолог.
- Нет, суххан эмере. Я пришёл сказать тебе, чтобы ты всё записала.

Ой, вот это прикол так прикол.
- Мальчик, а мальчик, а ты что, не видишь...
- Я не мальчик, я эмиссар.
- Догадываюсь, что эмиссар. В случае, когда вся планета в опасности, посвящённые Провала выбирают наиболее преуспевшего и тэ дэ. Я сама это придумала.
- Ты всё придумала.
- Ну да. Тебя как зовут? Или это мне тоже придумывать надо?
- Меня зовут Тэйс, суххан эмере. Если полностью, то Тэйс Флэн-Хтаалт-Дирруарн Милтолон, выпускник школы Гребня и Зеркала пятьсот восьмого года, бакалавр Всех Дорог пятьсот десятого, посвящённый Провала в Пустоте пятьсот двенадцатого и вселенский эмиссар пятьсот тринадцатого года.
- Быстро ты там продвинулся... вас что, сильно припёрло там?
- Не нас, суххан эмере, а тебя.
- Что?
- Мы благодарны тебе за то, что ты нас придумала, суххан эмере. Мы боготворим тебя. Нам жалко, что ты мучаешься, и мы хотим привести тебя к нам, чтобы ты могла стать Сирроной и быть счастливой с Клэйсом... или с Тринтером. Как ты выберешь.
- Ну так пошли?
- Нам ещё некуда идти, - виновато сказал Тэйс. - Мы уже есть, но нас ещё нет. Ты должна о нас написать.

Люся не заметила, как села на кровати без посторонней помощи, чего с ней не случалось уже давно. Вот до чего доводит возмущение.
- Ты что, не видишь, Тэйс, что я уже ничего не напишу? Посмотри сюда! - она даже привстала на кровати, демонстрируя эмиссару (во какой титул угораздило выдумать) сухое, уже давно никого не притягивающее тело. - Что это за мусора кусок тут в ночной рубашке, чего он отдельно от могилы делает, а? Пойми, у меня элементарно нет сил! Ручку держать, по клавишам попадать... ты диктофон принеси - всё равно не надиктую, голос сядет через пять минут! А ты хочешь, чтобы я всё записала? Всё-всё? Совокупление Воды и Вулкана? И как лопнул Пузырь Большого Разума? И про щупальца Осьминога Мланра, и как принцесса Гиллони выбирала прекраснейшего юношу на земле, и про войну Теней, и про открытие Бутыли Слаттерхотта? И... и про школу юнартов, и про Деревянную Девицу, и про Хрустального Единорога, и про Разбегающиеся царства, и... и... и...?

Люся закашлялась. Тэйс осторожно положил открытую ладонь между её ключицами.
- Видишь? Я уже никакая. Не будет записей.

Тэйс перевёл дыхание.
- Мне очень жалко, что ты отказываешься от шанса жить, суххан эмере. Рассказывать больно, да. Но лечение, от которого твои волосы выпали, разве безболезненно? Разве у тебя не болит, когда ты просто лежишь? Какая разница, ползти или лежать, если и так больно, и так больно? Но, ползя, ты можешь дойти до цели.

Люся даже кашлять перестала, до того рассмеялась.
- Ты же сейчас говоришь то, что я... ну, то есть Сиррона... сказала Тринтеру... или скажу. Когда его ранило... ранит. В живот, перед тем, как... Ну, ты же знаешь.
- Знаю. Я нарочно.
- Погоди. А зачем вообще писать? Что, миры появляются только тогда, когда о них читают? По тиражам издательств, что ли?
- Не когда читают, - покачал головой Тэйс. - Когда пишут. И не по тиражам. А по тому, как хорошо написано.
- В смысле? - удивилась Люся.
- Если ты плохо напишешь, никто в твой мир жить не пойдёт. Даже те, кого ты там надумала, разбежится. А если хорошо напишешь, то мир будет живой, даже если ты в нём что-то напутала.

В самом деле, подумала Люся, у того профессора, который англичанин, то год войны не совпадает с годом царствования, то непонятно, кто чей сын, то он передумал, кто вокруг кого вращается, земля или солнце. А мир-то всё равно живёт!

- А если не успею, куда попаду?
- Я не знаю, - печально произнёс Тэйс.
- Я думаю, что я так устала, что мне уже всё равно, куда попасть и попасть ли вообще.
- Я сожалею, суххан эмере, - прошептал Тэйс.
- А... а что тогда случится с тобой? Ты-то есть!

Тэйс вздохнул.
- Тогда проверят и окажется, что я... ну, скажем, Слава Вишневский, двоюродный племянник твоей подружки Оли, ролевик со стажем, актёр-любитель и студент-психолог из Нижнего Тагила. И что за моральную помощь умирающей подруге тётя Оля обещала племяннику... допустим, личную встречу с режиссёром из МХАТа.

Люся встала. Люся встала с кровати. Люся встала с кровати и пошла.
- А корабли, а бочка с мазутом, а школа Гребня и Зеркала?
- Окажутся совпадениями. Бывают же в жизни совпадения. Люди Кон-Тики уплыли из Перу на запад, люди Тики приплыли в Полинезию с востока, а Туру Хейердалу по-прежнему не верят.

Люся села за столик. За маленький больничный столик с запахом плохой еды и нелечащих лекарств. За дубовый письменный стол, на котором лежала кипа гербовой бумаги и перо с чернильницей. В роскошное кресло с мягкой обивкой, за спинкой которого уже стоял её гость.
- Так ты всё-таки Слава Вишневский из Тагила?
- Нет. Я Тэйс из Флэн-Хтаалта.

Она пододвинула к себе кипу бумаги и обмакнула перо в чернила.
- И ты не хочешь стать Славой Вишневским? Нижний Тагил - прекрасный город. А тут ещё МХАТ в перспективе.
- Никак нет, суххан эмере. Я предпочитаю институт Всех Дорог.

Люся решает всё. Люся вершит судьбы.
- Что ж, попробую удовлетворить твоё желание, - задумчиво говорит она и выводит на пустом листе:
"Огибала Великая Вода безмятежную бесконечность мироздания, и таился в её глубине Великий Вулкан, а больше не было ничего. И дремал Вулкан до поры. И приснилось ему, что полюбил он Великую Воду и оплодотворил её семенем своей лавы. И проснулся Вулкан..."
Tags: всегда, моё не моё
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments