Екатерина Ливанова (Кэт Бильбо) (kat_bilbo) wrote,
Екатерина Ливанова (Кэт Бильбо)
kat_bilbo

Categories:

Ну это вот прямо про меня...

Очень тяжело отпускаю что-то или кого-то из своей жизни. В общем-то, даже совсем не отпускаю. Любимые с детства Марк Твен, Фенимор Купер, Жюль Верн и более поздняя доктор Куинн мне в этом плане абсолютно не помогли.
Хотя с принятием нового вроде бы нет особых проблем. Если мне не пытаются это новое засунуть насильно именно взамен старого - или в тот момент, когда не отгоревалось.

Катерина Мурашова "Девочка и ее собака"
Обществу — даже обществу потребления — нужны механизмы горевания

Девочка вошла маленькая, с какими-то тощими трогательными косичками, которых, я думала, сейчас уж не носят, а в моем собственном детстве называли «мышиными хвостиками». Я выглянула в коридор: может, мать в туалет отошла или за карточкой в регистратуру? Никого.

— Ты одна пришла?
— Одна (отчего-то мне показалось, что она может сказать «одна-с»).

Для подросткового кризиса у девочки северного типа еще рано. Может, маленькую и слабенькую, ее затравили в классе?

— Проходи. Сколько тебе лет, как тебя зовут?
— Настя. 11.
— Я слушаю тебя, Настя.
— У меня умерла собака, а теперь я ненавижу своих родителей. Я понимаю, что это неправильно, и вот — пришла.

В моей голове промелькнули какие-то неопределенные ужасы с насильственными умерщвлениями животных. Несчастный ребенок!

— Какая собака у тебя была? Как она умерла?
— Спаниель. Долли от старости умерла, то есть ее усыпили, потому что она очень болела. Она на год меня старше, мы с ней всю жизнь вместе были, она всегда у меня в кровати спала.

Так. Все вроде в порядке, 12 лет для нерабочего спаниеля — очень хороший показатель. У меня отлегло от сердца.

— А что же с родителями?
— Ничего, в том-то и дело. Они мне даже другого щенка купили, еще когда Долли жива была, но уже болела — им какой-то психолог в интернете посоветовал, чтобы я не переживала очень и постепенно переносила свои чувства к собаке на этого, нового. Долли этот замысел тоже поняла и вечером, когда щенок стал ко мне в кровать проситься, сама ушла в угол спать и легла там, как тряпка ненужная…

«Придушить бы этого психолога прямо на его сайте, — подумала я. — Такое советовать, девочку не видя…»

— А потом они ее сразу забыли, как не было ее, и все игрушки выбросили, и поводок погрызенный, а этому все новое купили: ну посмотри, какой он холёсенький… Я теперь этого щенка тоже ненавижу, хотя и гуляю с ним, и кормлю, и все такое. А чем же собачка виновата?
— Бедная щеня… Слушай, Настя, но ведь твои родители хотели как лучше, ты же понимаешь?
— Понимаю, конечно. У нас все так.
— Что — так? — снова насторожилась я. — И как — так?
Может, все-таки что-то в семье?

— У меня в прошлом году лучшая подружка с детского сада в другую страну с родителями жить уехала. Мы с ней за одной партой сидели и всем-всем делились. Я плакала, конечно, а мама сказала: да брось ты так убиваться, Тамарка тобой всегда вертела как хотела и никуда от себя не пускала, а теперь у тебя другие подруги будут, еще лучше. А я знаю наверное: другие, может, и будут, но такой подруги, как Тамара, у меня больше никогда не будет. Ведь каждый человек, каждая собака, каждые отношения — уникальны. Вы понимаете? Или вот как у нас девочки влюбляются — сегодня в одного, завтра в другого. Я, если уж влюблюсь когда-нибудь, так на всю жизнь…

«Господи, откуда же эта ретродевочка мне на голову свалилась?» — подумала я.

— Ты любишь читать?
— Да, конечно. Мы вместе с Тамарой всегда читали.
— А что?
— Сказки и классику. Русскую и английскую.

Ну конечно, как же иначе! Классику (вот откуда ощущение возможности словоерса в ее речи)! Лучше бы детские детективы читали, для адаптации!

— Знаешь что, Настя, я хотела бы поговорить с твоей мамой. Это возможно?
— Конечно, возможно. Мама у вас уже была.
— Да? Но я тебя совсем не помню.
— А меня тут и не было. Она к вам с братом приходила, когда он деньги из серванта украл и на них всю свою компанию в «Макдоналдс» сводил.

***

— Да, да, да! — энергично закивала женщина. — Настя совершенно беспроблемная, на первый взгляд, девочка, но мне, нам намного легче с оболтусом-сыном, чем с ней. Она действительно ничего не отпускает. Я помню, ей было лет семь, она устроила страшную истерику по поводу выбрасывания бабушкиной меховой горжетки, которую съела моль. В результате пришлось вызывать неотложку, и у меня до сих пор звенит в ушах ее монолог. Извольте («Ах, вот кто привил дочери любовь к классике!» — подумала я): «Она... эта шубка... Чтобы ее сделать, убили так много маленьких хорошеньких зверьков. Они жили в своем лесу и любили его темно-зеленый кров, и ручьи, и папоротники, и своих деток... А потом шубка так верно служила вам... грела, когда холодно... в нее прятали ручки, шею, носик... И всем она нравилась, ею восхищались, говорили: ах, как изящно! А потом она стала старая и немодная, и ее сунули в чемодан на даче. А там темно и страшно, и холодно зимой, и никто не приходил... И так много лет... Только моль ее ела, и ей было больно от этого. Вот если бы от вас откусывали вот так, по кусочку, много-много лет... И еще обидно, что с нею так... Ведь она никогда никого не предала и отдавала свое тепло... А вы ее выброси-и-ли, как будто бы ничего этого не было, и это для вас ничегошеньки не значит...»
— Сильно! — согласилась я.
— Но что же нам теперь делать? Как растить дальше такое диковинное создание?
— У вашей дочери сформировался эмоциональный строй, совершенно противоположный современной масскультуре, которая рекомендует ничего «не брать в голову» и бодро бежать дальше навстречу новым впечатлениям. Это можно понять экономически: в обществе потребления не должно быть остановок в этом самом потреблении. Но ваша дочь иная. Из этого и надо исходить. Вы понимаете, что такое «реакция горевания»?
— Нет. А что это?
— Это время и действия, которые нужны человеку, чтобы пережить утрату. Ну вот в 19 веке сразу после смерти близкого человека родные выполняли множество ритуальных обязанностей, потом носили сначала полный траур, потом полутраур, потом легкий траур…
— Послушайте, но это же анахронизм сегодня!
— Да. Но тем не менее довольно продолжительная реакция горевания нужна многим людям, и оттого, что она современным обществом не одобряется (мы купим тебе другого щенка, другую игрушку, ты найдешь себе нового мужа, новых друзей, после выкидыша родишь еще детей и т. д.), общий невротический фон в обществе не понижается, а, скорее, повышается. Новое никогда не заменяет старое, оно просто новое, и с ним надо строить новые отношения, тут Настя права. То есть отгоревать по полной и только потом отпустить, ни в коем случае не пытаясь забыть насильно — именно на этот алгоритм нужно ориентироваться с вашей дочерью. Для начала — некоторое время вы будете жить так, как будто Долли все еще член вашей семьи. А при упоминании новой собачки будете восклицать, воздевая руки, как героиня чеховской пьесы: «Ах, ну это же совершенно другое дело!..»
— Господи! И она всегда будет такой? Ничего нельзя сделать, чтобы она стала «понормальней»? Ведь ей же еще совсем мало лет, наверное, возможна какая-то коррекция…
— Разве что силами искусства, — подумав, сказала я. — Но не начинайте с современных наших или американских ситкомов, Настя их с презрением отвергнет. Нужно показать ей, как исторически формировалась вот эта западная преодолевающая, а не русская соплежевательно-рефлексивная парадигма. Но тут нужна классика. Марк Твен, Жюль Верн, Фенимор Купер, фильмы, конечно, что-нибудь вроде сериала «Доктор Куин — женщина-врач»…
— О, я его сама в юности очень любила! — воскликнула мама Насти. — Поняла, спасибо. Я попробую.

***

— Он замечательный, — спустя полгода сказала мне Настя про своего нового пса. — Веселый и шкодный. Но Долли была намного умнее и интеллигентнее.
— Кто бы сомневался! — пожала плечами я. — Долли есть Долли. Тебе с ней очень повезло. Вырасти в обществе интеллигентной собаки — такое далеко не каждому выпадает.
— Я понимаю, — кивнула Настя. — Моей подруге в Канаде тоже купили щенка, и теперь мы вместе их дрессируем. «Лежать» у нее пока лучше получается, я видела по скайпу, но зато мой умеет «зайку» делать… А еще я хочу быть врачом, как доктор Куин, и работать где-нибудь в маленьком городке в Сибири…
— Да, да, конечно, девочка моя… — вздохнула я, от всей души сочувствуя Настиным родителям.

Ссылка на оригинальный пост: http://www.snob.ru/selected/entry/63961
Tags: человек изнутри
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments