Екатерина Ливанова (Кэт Бильбо) (kat_bilbo) wrote,
Екатерина Ливанова (Кэт Бильбо)
kat_bilbo

Чайка

Оригинал взят у phantom_zapad в Чайка

ЧайкаСейчас, когда то, что произошло двадцать с лишним лет назад, можно представить выдуманной кем-то историей, я вспоминаю Ольку-Чайку маленьким чернявым бесёнком, с копной непослушных кудряшек и огромными блестящими глазами. Во всяком случае, если бы я сочинил её сам, она была бы такой. Но я беру старый снимок и вижу тонкое личико с острыми скулами и вздёрнутым носиком, белёсые волосы, заплетённые в две чахлые косички, и глаза… Да, это было в глазах – то, что не позволяет мне помнить её такой, как на фотографии. Но фотография тускнеет, а с ней тускнеют и воспоминания, уступая место ярким сполохам детских фантазий.
Мне было восемь; она уже не раз выходила во двор, но играли мы порознь: я был робким ребёнком и в компании мальчишек часто тушевался, а девочек робел вдвойне. В тот день мы воевали: отряд индейцев, то есть тех, кому посчастливилось обзавестись луком со стрелами-присосками (или хотя бы верёвкой, натянутой на палку), улюлюкая, носился по двору, а я прятался за тополем с палкой-мечом, ожидая удобного случая пырнуть им краснокожего. Она подошла прямо ко мне – я знал её в лицо, но всё равно смутился.
- Тебя Тёма зовут?
С мечом в руках я, гроза индейцев, никак не мог быть Тёмой, но сказать ей об этом постеснялся и ответил: «Да».
- Я – Чайка.

Вероятно, такова была её фамилия – тогда меня это не интересовало, как, впрочем, не интересует и сейчас. Конечно, потом от её родителей я узнал, что зовут её Олей и она на год младше меня, но это знание отсеялось памятью как ненужная подробность, не имеющая отношения к Чайке.
Мы начали дружить сразу и вдруг – детству ещё доступна прелесть внезапного сближения, не отягощённого взрослой боязливой осторожностью. С Чайкой можно было затевать самые необычные игры, все безумные идеи немедленно приводились в исполнение. Мы намеревались сделать лодку из засохшей ивы, чтобы ночью спустить её с обрыва и уплыть в море, а на следующий день отправлялись ловить ящериц на пустыре, куда нам было запрещено ходить. Воображение Чайки, настолько живое, что ему докучно было привязываться к чему-то долгое время, пленяло меня; и сам я вечерами выдумывал новые затеи, которые она встречала с тем же восторгом, что и собственные. К забавам моей прежней компании, так не похожим на наши игры, Чайка была почти равнодушна. Бывало, она останавливалась посреди игры и уходила, не сказав ни слова, заставляя меня терпеть насмешливые вопросы друзей. От моих просьб не делать так Чайка отмахивалась – ей это было неинтересно, и я всякий раз легко прощал её. Как-то я особенно долго упрашивал ребят взять Чайку в игру, а когда они согласились, её уже не было рядом. Пылая щеками и едва не плача от унижения, я замолчал, но вскоре Чайка, как ни в чём не бывало, подошла и спросила, можно ли играть с нами.
- Ты почему ушла, когда Тёма за тебя просил? – Саша, выдумщик, заводила и мой тайный кумир, грозно подпёр бока кулаками. – Теперь всё, поздно!
- Я отошла поздороваться с сестрой, – спокойно сказала Чайка.
- У тебя нет сестры! – хмыкнул Саша, а я снова зарделся от стыда за Чайкино враньё. Чайка, однако, не смутилась, а показала куда-то в сторону деревьев:
- Есть. Вот она.
Там никого не было, только белая птица, мерно взмахивая изогнутыми крыльями, летела к морю. Саша засмеялся:
- Это голубь!
- Не голубь, а чайка, – поправила Чайка. – Я тоже чайка. Понятно?
Меня бросило в жар. Я вдруг понял, что если Саша скажет «Дура!», мне придётся с ним драться. И с Денисом-Роботом, который, как всегда, расползся улыбкой от уха до уха. И, наверное, со всеми остальными. Надо мной часто подшучивали, иногда доводили до слёз, но смеяться над Чайкой – нет, я не мог им этого позволить! Пожалуй, я набросился бы на них, я уже сжал кулаки и вытаращил глаза в тщетной попытке напустить на себя устрашающий вид, но что-то их остановило. Не мои кулаки, конечно, а Чайка. То, как она смотрела, как говорила… И сейчас я, взрослый, не знаю, как назвать нечто, отличавшее эту девчушку от всех прочих, а тогда мы и подавно не понимали этого, хотя и чувствовали безошибочным детским чутьём.
- Ладно, – буркнул Саша, отводя глаза, и мы вернулись к игре.

Мне часто становится горько от чувства вины за то, что случилось с Чайкой. Конечно, я утешаю себя тем, что рано или поздно это произошло бы и без моего участия, но порой, мечтая, я представляю себе, что всего этого не было. Впрочем, и эти воображаемые истории не приносят облегчения ¬– слишком уж они неправдоподобны. А значит, всё должно было быть именно так.

Когда у нас появилась Тайна? Наверное, в тот день, когда я нашёл за шкафом обрывок старой карты, и там же, в классе, Денис-Робот стал рисовать на ней загадочные знаки. Потом мы показали её остальным, и так, сочиняя и дорисовывая, начали создавать свой мир. Впрочем, и до этого Саша часто рассказывал нам истории о своих невероятных похождениях – верил ему, кажется, только я, но все восторгались и завидовали. Когда же появилась Тайна, Саша закономерно стал главным её творцом. Поэтому сложно назвать точный день рождения Тайны: наши фантазии, переплетаясь, меняя цвета и формы, создали для нас эту сказку, которую мы населили своими двойниками. Так я думаю об этом сейчас, а тогда мы жили Тайной, не размышляя о ней и, конечно же, не пересказывая её словами. Через несколько недель мы вросли в Тайну настолько, что это начали замечать окружающие. Больше всех беспокоились учителя, подозревая, что мы сговариваемся о чем-то запрещённом. Выведать им ничего не удалось, однако, сами того не желая, они окружили нас ореолом авантюры. Многие одноклассники изнывали от любопытства и зависти, но мы были непреклонны в своём стремлении сохранить Тайну тайной. Родители же не видели ничего особенного в нашей очередной, как им казалось, игре, и были почти правы. Почти. В этот раз у нас была Тайна.
Чайка всего этого не знала. Она ходила в другую школу (вероятно, в ту, где училась до переезда в наш двор), а рассказать ей я, связанный Тайной, не мог, хотя и очень хотел. Продержался я недолго – до зимних каникул.

Когда лесные звери, которых я никак не мог разглядеть сквозь метель, перестали завывать за окном, меня, наконец, выпустили из дому. К моему разочарованию, все следы уже были заметены снегом, кроме следов Чайки, одиноко кружившей по двору.
- А я сегодня ночью летала, – сообщила Чайка.
- Во сне? – уточнил я.
- Нет, просто летала, - Чайка взмахнула руками, одетыми в смешные варежки. – Знаешь, на что похож город ночью? На лес. А люди – как светлячки. Они заползают в свои норки и зажигают фонарики. А когда выползают, гасят, чтобы их не увидели ночные хищники.
Тогда я не выдержал. Ночным Хищником был Саша, стал им с появлением Тайны, хотя прежде успел побывать и ниндзя, и контрабандистом, и спасателем-подводником. То, что Чайка упомянула его, было не случайно. Она была создана для Тайны, а Тайна – для неё. Поэтому я и не смог больше молчать. Я рассказал ей всё.
- … И мы, понимаешь, не такие, как все думают. Вот я – Тигр (Тигром я стал, разумеется, в подражание Саше). А Денис, он робот. Ты же видела, он никогда не ест…
Тут я лукавил: Денис-Робот часто забывал о том, что не нуждается в человеческой пище, и поглощал сладости наравне с нами. Но такова уж магия внушения, и в зрелом возрасте без труда овладевающая тем, кто рад обманываться.
- И это – по-настоящему? – задумчиво спросила Чайка.
- Ну… – я засомневался, но, усовестившись своего малодушия, продолжал ещё решительнее, – конечно, по-настоящему! Только это Тайна, никто из чужих не должен о ней знать. Пока никто не знает, это будет правдой.
Чайка кивнула.
- А я не чужая?
- Ты что! Ты же всё понимаешь, ты… - у меня и тени сомнения не возникло в тот момент, – ты – своя! Я им завтра скажу, они сразу согласятся. Пойдём, покажу тебе, у нас есть особенные места…
Так я впустил Чайку в Тайну, ни у кого не спросив позволения. Слишком близки мы были, слишком лестно было мне завладеть так надолго её вниманием. Да что уж там – мне нравилось, как она слушает, наклонив голову и подёргивая себя за косички.
На следующее утро решимости у меня поубавилось, и я долго раздумывал, как преподнести друзьям новость. Наконец, во дворе появился Денис-Робот и начал махать мне в окно: он знал, что я его вижу, так что пришлось выходить.
- Я вчера говорил с Чайкой… – начал я неуверенно. – В общем, она знает.
- Что знает?
- Ну, всё… Тайну.
- Ты ей рассказал! – испугался Денис.
- Немножко рассказал, но… Понимаешь, она…
- Что ты наделал! – Денис был не на шутку встревожен. – Это же Тайна! Её же никому нельзя рассказывать!
Я похолодел. Только сейчас я понял, что предал своих друзей, по-настоящему предал, как бы это ни выглядело для меня. Но отступать было поздно.
- Она – не чужая! Она тоже с нами! Да я ей почти ничего не рассказывал, она сама всё знала!
- Откуда она могла знать?
- Потому что она – Чайка! Настоящая, как мы!
- Саша… Ночной Хищник тебя убьет, – мрачно сказал Денис.
- А вот и не убьёт! Спорим, не убьёт! – воскликнул я, хотя в животе у меня зашевелились мурашки. – Пошли, скажем ему.
Саша, против ожидания, отнёсся к новости спокойно.
- Чайка? ¬– он хмыкнул. – Пусть будет Чайка. Только смотри, Тёма, если она проболтается, виноват будешь ты.
- Не проболтается! Слово Тигра! – я подпрыгнул от радости и, казалось, сам взлетел почти что под облака.

Преимущество маленького города в том, что весь он – твой большой двор. Особенно если вам по десять (ну, почти по десять), а каникулы начнутся завтра, то есть на самом деле сегодня, и нет в мире большей радости, чем прибавление этого весеннего вечера к следующим за ним семи дням.</p>

В последний день перед каникулами нам впервые разрешили самостоятельно пойти в кино – и не просто пойти, а ещё и погулять после сеанса. Удивительная беспечность! Наверное, родители были рады отдохнуть от нас, вернее, от уговоров, которыми мы донимали их, поодиночке и все вместе. Денису, самому ответственному, даже поручили купить билеты.

Однако в условленный час мы отправились вовсе не в кино, а в поход, в неизведанные земли – обрывы над морем. Если идти вдоль берега, город скоро останется за спиной, и можно воображать себя затерянными на границе бескрайних просторов моря, степи и неба.

Нам не терпелось сделать привал, но Саша вёл нас дальше, пока, наконец, город не скрылся из виду за очередным изгибом глинистой тропинки. Тогда мы бросили на землю деревянный ящик, который несли с собой, разбили его ногами и сложили обломки в кучу. Саша достал спички. Вскоре выяснилось, что доски от спичек не загораются – ни от одной, ни от трёх, сложенных в щепоть.

- Нужно что-нибудь сухое, – сказал Саша. – Ищите!

Чайка носилась вокруг и махала рукой своим тёзкам, пролетавшим над головой. Саша строго спросил:

- Ты не боишься, что они нас выдадут? Среди них могут быть шпионы.

- Чайки не бывают шпионами, - ответила Чайка и бросила под ноги обломок высохшего куста.

Мы с Денисом-Роботом сидели на корточках, тыча спичками в бесформенную кучу.

- Надо защитить его от ветра. С какой стороны дует ветер?

- Конечно, с моря, – отозвалась Чайка и снова убежала. Денис обошёл кучу и присел со стороны моря. Я встал.

- Ночной Хищник! Ещё спички есть?

- А вы, что, уже все сожгли?

- Ещё нет, но скоро закончатся.

- Сейчас посмотрим, – Саша сунул руку в карман.

- Горит! – закричал Денис-Робот. Он сидел над разгорающимся костерком, едва не обнимая его руками. – Тише вы! Не затопчите! Осторожно!

Все присели вокруг костра. Буханку хлеба, купленную вместо билетов в кино, разорвали на кусочки, насадили их на ветки и, сперва осторожно, потом всё смелее совали в огонь. Денис-Робот смотрел на нас с завистью.

- Люди! Что это у вас?

- Это еда! –­ важно ответил Саша. ­– Она нужна нам для питания!

- А что вы с ней делаете?

- Готовим, чтобы можно было есть.

- А почему вы не едите её просто так?

Все задумались, как объяснить Роботу непригодность в еду обычного хлеба.

- Мясо рыбы-фуки ядовито для людей, – сказала вдруг Чайка. – Но если его хорошо прожарить, оно становится съедобным, – она стряхнула с ветки дымящийся хлебный уголёк, дунула на него и запихнула в рот.

- Откуда ты это знаешь?

- Чайки знают о рыбах всё, – неразборчиво ответила Чайка.

- А почему… – начал ещё кто-то и замолчал. Я не мог понять, почему все смотрят на меня, пока не обернулся. За мной стояли два великана. Я ахнул и отполз в сторону. Один из великанов ступил вперёд – это был подросток лет тринадцати, огромный и очень взрослый. Он присел рядом со мной, сунул в рот сигарету, закашлялся и выдул облако едкого дыма. Я отодвинулся ещё дальше.

- Привет, мелюзга! Что это вы, костёр палите? А родители где?

- Это наше место! – неожиданно громко сказала Чайка. – Уходите отсюда!

Пришелец только сейчас заметил её.

- Вы что, девчонку с собой взяли? Малявки! – он покачнулся и плюнул в огонь.

Мы все были ошарашены этим кощунственным поступком, но никто не мог предвидеть того, что сделал Денис-Робот. Я сидел рядом с ним, и потому видел его лучше всех: налитые слезами глаза, перекошенное лицо – Денису было по-настоящему больно, как никому из нас.

- Не смей плевать в наш костёр! – он подскочил к обидчику и сильно толкнул его в грудь. Тот шлёпнулся задом на землю, но тут же вскочил.

Я не успел ни о чём подумать – ноги сами понесли меня прочь. Сзади раздавались крики, я повернул голову, споткнулся и растянулся в грязи. Мимо кто-то пробежал, я встал, увидел несущегося с перепуганным лицом Дениса и развевающиеся косички Чайки, и припустил ещё быстрее. Дорога сократилась вдвое – опомнился я уже тогда, когда впереди показался дом. Ребята разбрелись; мы с Денисом и Чайкой вошли во двор и, не прощаясь, отправились каждый к себе. Поход бесславно завершился.

Моего вранья, самовольного ухода и перемазанной грязью и сажей одежды хватило на неделю домашнего ареста. С остальными, вероятно, обошлись не лучше. Все каникулы я видел в окно только Чайку, одиноко бегавшую по двору.

Окончанию каникул я был рад, как никогда. Позор бегства ещё не забылся, но у меня были друзья, с которыми можно придумать множество новых затей. Так я тогда думал.

В школе меня встретили молчанием. Нет, большинство общались со мной, как прежде, и только от посвящённых в Тайну я не услышал ни слова. Это было странно и до невозможности обидно: вины на мне было не больше прочих; да, я побежал первым, но бежал даже Саша, ещё и быстрее меня. После уроков я поймал его у дверей.

- Встретимся в Высокой башне! – бросил он и торопливо ушёл.

Я обрадовался. Высокой башней была соседняя пятиэтажка: подъезд в ней не закрывался, и, если повезёт не встретить никого на лестнице, можно было подняться на чердак, а оттуда – на крышу. Значит, приключения продолжались!

Я поспешил встречать Чайку. Мне не терпелось поделиться новостью с ней до того, как она придёт домой, и, если она согласиться, пойти в Высокую башню вместе. Я побежал через двор по дороге к её школе, и вскоре увидел её впереди. Сердце радостно подскочило. Я и не знал, что так соскучился.

Чайка заговорила – я много раз после видел этот разговор во сне и уже не вспомню, что из него мне снилось, а что было на самом деле, хотя, кажется, мог бы пересказать его наизусть. Она говорила о чайке, одиноко летающей над океаном, о плывущих глубоко под водой рыбах и китах, о бурных волнах, швыряющих в небо горсти брызг… Я слушал, завороженный, и почти не заметил, как мы оказались в Высокой башне.

Там, под окошком, ведущим на крышу, собрались все. Саша встретил нас зловещим: «Ага!». Мы остановились.

- Что мы будем делать? – бодрый вопрос прозвучал неуверенно и растаял в общем молчании.

- Ну, вот что, ­– сказал Саша. – Ты нас предал. Ты рассказал ей, – он ткнул пальцем в Чайку, – и из-за этого всё испортилось.

Из моих глаз брызнули слёзы.

- Она же не чужая!

- Она чужая! – закричал Саша. – Мы не просили тебя её звать!

- Я не чужая. Я – Чайка, – сказала Чайка, шагнув вперёд. Но Сашу было уже не остановить.

- Никакая ты не чайка! Ты – просто девчонка! Из-за тебя всё пошло наперекосяк!

Чайка развернулась и выпорхнула в окошко.

- Эй! Ты куда? – крикнули ей вслед.

- Летать!.. – донеслось с крыши. Мы бросились туда, влекомые Чайкиным безрассудством.

- Сейчас я вам покажу! – Чайка остановилась на самом краю и свесилась вниз.

Я стоял, глотая слёзы, и никак не мог поверить в происходящее. Всё это было похоже на глупую шутку, слишком страшную, чтобы быть правдой. Казалось, если я закричу, надо мной начнут смеяться.

- Оля, не надо! Ты разобьёшься! – Денис-Робот схватил её за руку, но Чайка вырвалась и стала перед Сашей. Он отшатнулся, не то от презрения, не то от испуга:

- Ненормальная!

Всё вокруг потеряло краски. Как в старом фильме я видел Чайку, медленно заносящую ногу над краем крыши. На одно мгновение – самое долгое в моей жизни – я ослеп и оглох. Потом раздался крик. Пронзительный крик чайки, улетающей в небо, он звенел, нарастая, пока не растворил в себе весь мир.

Через год я услышал от кого-то, что родители увезли Ольку на юг: правая рука плохо срослась из-за того, что она слишком рано начала пользоваться коляской, и ей прописали какие-то восстановительные процедуры. Возможно, я мог бы её разыскать, но никогда не пытался и не собираюсь. Зато когда я вижу чаек – а их не стало с тех пор меньше в нашем городе – я стараюсь заглянуть в глаза каждой, будто ищу… Что? Я и сам плохо помню.

Tags: моё не моё
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments